Присоединение Испании

В то время как Рим такими быстрыми шагами увеличивал свое могущество на юге и востоке, на западе он встретил почти непреодолимое сопротивление. Ни один народ так продолжительно и упорно не защищал от римлян свою свободу и независимость, как многочисленные воинственные племена, которые населяли западную и северную части Иберийского полуострова.

В этой стране, где почти каждый город был крепостью, а горы предоставляли множество скрытых убежищ, пригодных для обороны, хитрость и храбрость римских полководцев в течение многих лет не имели никакого успеха.

Вслед за одним подавляемым племенем восставали десять других, и все они были преисполнены мщения и готовы оказывать самое решительное сопротивление. С 195 по 133 год до Р. X. военные действия в Испании почти не прекращались, и она не переставала быть могилой для римских солдат.

Продолжительность военных действий в высшей степени ожесточила обе стороны. Римские полководцы считали все для себя позволительным, поэтому необузданная алчность, грубость и жестокость в обращении нигде не проявились таким постыдным образом, как в испанских войнах.

В 151 году продолжать войну в Испании явился из Рима консул Лукулл. Не желая оставить эту страну без славы для себя и без добычи, он напал на одно совершенно безоружное племя и потребовал от него 100 талантов серебра, а в качестве вспомогательного войска и заложников — отряд всадников. Получив все это, Лукулл потребовал, чтобы в город Кауку был впущен римский гарнизон.

Лишь только римский отряд занял город, как начал в нем страшную резню. Около 20000 человек было изрублено; остальные жители были проданы в рабство, а все имущество разграблено. И такая подлость не только не была наказана, но даже не вызвала ни малейшего порицания.

Пример Лукулла оказался заразительным и для Сульпицйя Гальбы, претора в Испании по ту сторону Эбро. Устрашенные его непрерывными опустошениями, жители Лузитании просили его о мире.

Гальба выслушал их с притворным дружелюбием, оправдывал даже их собственные набеги неплодородностью их страны и обещал расселить их в три, хотя и отдаленные друг от друга, но плодородные области.

Когда лузитанцы собрались к Гальбе, они были разделены на три части, хитростью обезоружены и перебиты на месте. Как низко уже пали римляне, насколько потеряли они всякое чувство справедливости, вполне обнаружилось, когда народный трибун Скрибоний обвинил Гальбу в его позорном деянии. На суде Гальба сумел внушить к себе сострадание тем, что в своей защитительной речи указал на своих детей, которые в случае его осуждения погибнут несчастными сиротами. Народ высказался за его оправдание. Историк Аппиан утверждает даже, что Гальба купил свое оправдание деньгами.

Некоторым лузитанцам удалось избегнуть ужасной бойни, и среди них нашелся один человек, которому, подобно Ганнибалу, суждено было стать страшным врагом Рима.

То был Вириат. Будучи от природы щедро наделен телесной силой и умственными способностями, он смело стал во главе своего свободолюбивого народа и повел борьбу против римлян. В 147 году Вириат разбил одного за другим нескольких римских полководцев. Шесть лет вел он войну с неизменным успехом. Насколько Вириат превосходил врага в великодушии, он доказал, когда в одной гористой местности окружил все войско Фабия Максима в 142 году. До этого Фабий, захватив в плен 500 лузитанцев, велел отрубить им руки и головы. Вириат мог бы теперь поступить также с римскими солдатами.

Но, заставив консула подписать мирный договор, по которому каждая сторона удерживала за собой находившиеся в то время в ее владении земли, Вириат отпустил римское войско. Договор был утвержден сенатом, и в 141 году Вириат был признан Римом как независимый правитель и даже получил титул «друга римского народа».

Но консул Квинт Сервилий Цепион, получивший в следующем-году в свое управление Испанию, недовольный невыгодным миром, писал сенату, что этот мир наносит бесчестье римскому имени, и просил позволения уничтожить страшного противника. Сенат разрешил Цепиону под каким-нибудь предлогом возобновить войну. Какой-то предлог был найден, и некоторое время Цепион вел открытую войну.

Но, убедившись, что этим путем нельзя будет быстро достигнуть желанной цели, он не постыдился прибегнуть к помощи наемных убийц. Среди приближенных Вириата нашлись негодяи, решившиеся совершить такое позорное злодеяние. Когда Вириат спал в своей палатке, предатели напали на него и закололи кинжалами.

Храбрые лузитанцы воздали телу своего предводителя царские почести и еще некоторое время продолжали вести войну против римлян с удвоенным ожесточением, но, в конце концов, вынуждены были покориться.

Во время этой лузитанской войны снова поднялись кельтиберийские племена. Необыкновенное мужество выказала крепость Нуманция, находившаяся в верхнем течении реки Дурия. Защищали ее всего 8000 человек. Во время осады Нуманции зимой 140 года проконсул Квинт Помпей имел так мало успеха, что предпочел обратиться к обману. Нумантийцы покорились, получив от Помпея обещание, что им будут сохранены независимость и оставлено оружие. Но когда, вместо Помпея, начальство над римским войском принял новый консул Попиллий Ленас, он объявил договор недействительным. Война возобновилась.

После Попиллия начальство над войсками в Испании в 137 году получил консул Гостилий Манцин.

Нумантийцы поставили его в такое положение, что с ним точь-в-точь повторилась история Постумия при Кавдинском ущелье. Консулу оставалось одно из двух: или принести в жертву 20000 римских граждан или согласиться на постыдный договор. Он выбрал последнее. При посредничестве квестора Тиберия Семпрония Гракха, отец которого был известен местным жителям как вполне честный человек, был заключен договор, по которому нумантийцам предоставлялись мир и независимость. Консул, квестор 544 и прочие высшие начальники утвердили договор своей клятвой, после чего они вместе со всем войском получили полную свободу.

Никто не сомневался в том, что римский сенат утвердит договор.

Но сенат и слышать не хотел о мире с Нуманцией и постановил, чтобы все те, которые своей присягой подтвердили договор, были выданы неприятелю.

Страницы:

• [1]
• 2